Последовал второй удар. На большой перемене старшеклассников собрали в спортивном зале, в одной половине. Затем директор с лицом чернее тучи предложила тем, кто в форме, перейти в другую половину зала. Те, кто был без формы, остались в меньшинстве. Они жались друг к другу и пытались бравадой скрыть неловкость и страх. Их снова всех записали и распустили. На следующий день процедура морального расстрела повторилась. И так целую неделю. Кучка нарушителей таяла с каждым днем. Но совсем не исчезала. Нашлись герои, которые решились, видимо, умереть, но форму не надевать.
Не убивать же упрямцев в самом деле! Педагогический запал иссяк, и на них махнули рукой. А вы сами понимаете, что если осталось хоть три человека, которые нарушают норму, то и остальным грозит та же беда. Это как ржавчина.
Вот такая история. Вы спросите, зачем я ее рассказал? Чтобы задать вопрос: как вы думаете, были ли отличники среди этих героев свободного духа?
Разумеется, нет. Отличник – это тот же солдат на боевом посту. А солдат должен быть… правильно, в форме. В школьной форме. Для отличника это закон.
Отличник без формы, без делового костюма обойтись не может.
Школьный костюм выполняет у него несколько функций:
1. Дисциплинирует, настраивает на работу. Так же как и первая парта.
2. Форменный костюм ученика служит опознавательным знаком для учителя. Опрятный ученик или ученица – всегда кандидат в отличники.
3. Деловая форма одежды уравнивает ученика и учителя. Ведь учитель по своей должности также обязан ходить в строгом костюме, то есть в той же форме. Так что носить школьную форму – это проявлять солидарность с учителем. А это всегда учителями ценится.
У тех, кто игнорирует школьную форму или деловой стиль одежды в школе, с хорошими оценками обычно большая проблема. Причины могут быть разные.
Старые учителя, в большинстве своем консерваторы, в демонстративном отказе от школьной формы видят вызов школьному сообществу и себе лично. И чем моднее разодет ученик, тем больше вызов. Значит, и отношение к нему более строгое, и требований больше. И получать отличные оценки ему будет сложнее. Моя теща, сорок лет проработавшая в школе, заявляет прямо: «Никогда не поставлю хорошую оценку тому, кто не выглядит как подобает!» И это не пустые слова. А некоторые девочки не понимают, почему к ним придираются и не ставят хороших оценок. Им в голову не приходит, что виной тому – излишняя косметика, яркая одежда, многочисленные украшения.
У тех, кто игнорирует школьную форму или деловой стиль одежды в школе, с хорошими оценками обычно большая проблема. Причины могут быть разные, но итог один: не бывает отличников неформалов.
Если старые учителя воспринимают разодетого модника или модницу как вызов системе, то молодые учительницы – как личный вызов. А это еще опаснее. «Конкуренция! – подсознательно отмечает молодая красивая учительница. – Не потерплю!» И результатом становится падение успеваемости.
Я опросил наугад десять учителей самого разного возраста. Все они подтвердили, что для них внешний вид ученика имеет значение. В наибольшей опасности, конечно же, неформалы. Одеться готом или панком и прийти в таком наряде в школу – то же самое, что написать у себя на лбу: «Я ничего не знаю. Ставьте мне сразу два!» Не бывает отличников неформалов.
Так что если вы решили быть отличником, то выбор у вас один – в пользу формы. О неформальной одежде и неформальных сообществах лучше забыть, по крайней мере в школе. Ведь вы уже сделали выбор в пользу группы, которая называется «отличники».
Отсюда четвертое правило отличника:
Если хочешь быть отличником, хорошо учиться и получать высокие результаты, всегда следи за своим внешним видом и всегда будь в форме отличника.
Когда жизнь потихоньку стала налаживаться, к школьной форме все же вернулись по требованию родителей и педагогической общественности. И тут началась новая головная боль. У детей, у родителей, учителей и школьной администрации. Посудите сами. Легко сказать: школьная форма! А где ее взять? И главное – какая она должна быть?
Отличник – это тот же солдат на боевом посту. А солдат должен быть… правильно, в форме. В школьной форме. Для отличника это закон. Отличник без формы, без делового костюма обойтись не может.
Процесс выбора школьной формы оказывается делом вовсе не простым. Он проходит в несколько этапов. Сначала общешкольное родительское собрание большинством голосов принимает решение о введении школьной формы. Затем какая нибудь мама из родительского комитета выступает с предложением обсудить проект будущей школьной формы. Последующие шесть часов собрания родители бурно обсуждают цвет, покрой, детали, галстуки, пиджаки, выбирают предприятие, которое может быстро и дешево пошить шестьсот (а то и больше) комплектов утвержденного образца. Тут страсти накаляются, как в мексиканском сериале. Я был свидетелем трехдневного обсуждения вопроса о школьной форме! Были рассмотрены и отвергнуты шестнадцать эскизов. Знаменитая в городе женщина модельер два раза падала в обморок, а затем демонстративно покинула зал. Мамы посмотрели ей вслед и решили, что справятся сами. Когда я глянул на утвержденный образец, то был весьма удивлен. Он был очень похож на самый популярный в стране комплект школьной формы темно бордового цвета с жилеткой и галстуком. Стоило ломать копья? Мужчинам этого не понять…
И вот наконец можно полюбоваться на результат. Первое сентября. Все дети пришли в школу в форме. Все как на картинке. Радуется глаз родителей, учителей, директора, представителей городской (или сельской) администрации, прибывших на праздник Дня знаний. Все довольны.
Все? Дети не любят носить школьную форму. Особенно старшеклассники. Чего они только не делают, чтобы не носить форму! Да ничего не делают. Не носят – и все. И ничем их не проймешь.
Сколько бы учителя ни уговаривали детей, все равно найдется в классе человек пять или шесть, которые упорно не носят школьную форму. А глядя на них, перестают носить форму и остальные. Кому из учителей понравится такая вольница?
Любая мама знает, как трудно заставить современную девочку или мальчика надеть то, что маме нужно, а не то, что девочке или мальчику хочется. А каково учителям? Однако же, если ученики одеты не по форме, директору школы попадет от администрации города, от директора попадет завучам, от них влетит учителям. Но сколько бы учителя ни уговаривали детей, все равно найдется в классе человек пять или шесть, которые упорно форму не носят. А глядя на них, перестают носить форму и остальные. И все опять идет по кругу – до очередного втыка учителю.
Когда уговоры не помогают, начинаются репрессии. Иногда они принимают забавные формы.
Знавал я одну новоиспеченную директрису, решившую навести в школе порядок и заставить детей носить форму. Директор, который был до нее, работал с нарушителями индивидуально: приглашал к себе в кабинет и долго воспитывал. Новая директриса развернула крупномасштабную операцию против нарушителей. Сначала хмурые завучи приходили на уроки и записывали тех, кто пришел без формы. Это была первая атака, психическая. Младшие дети и среднее звено быстро сдались, на третий день стали носить форму и старшеклассники, у которых были слабые нервы. Но твердые духом сохраняли прежний независимый вид.
По одежке встречают, по уму провожают.
Пословица
Учитель права – второй человек в школе после психолога, которому дети жалуются на жизнь. На что и на кого они жалуются? Попробуем разобраться.
Можно даже вывести рейтинг жалоб, расставить их по местам.
Третье место – строгие учителя. Дети рассказывают самые кошмарные истории о том, как их мучают математики, физики, учителя русского языка, географы и прочие злобные монстры. Что ж, это понятно. И кто этого не проходил? Многим взрослым всю жизнь потом снятся эти мучители, они просыпаются в ужасе и в холодном поту и долго потом не могут уснуть. Детская писательница Елена Усачева даже написала книжку «Призрак Ивана Грозного» о том, как учителя одной школы по ночам пили кровь из детей и всячески над ними издевались. Но все же учителя – не самый главный школьный кошмар. И на Дне последнего звонка им заслуженно дарят большие букеты цветов.
На втором месте, как ни странно, родители. На них жалуются больше, чем на строгих учителей. Кто на маму, кто на папу, кто на обоих сразу. А у кого то еще есть строгая бабушка или суровый дедушка. Их всех хлебом не корми, дай что нибудь запретить. Что? Да что угодно! Дружить с «этим мальчиком» или с «этой девочкой» – чаще всего. Подходить к компьютеру, если это не связано с уроками. Ходить на вечеринки с друзьями. Гулять поздно вечером. И многое многое другое. Дай родителям волю, они, наверное, приковали бы своих детей к письменным столам!
Но первое место занимают не родители. Больше всего дети жалуются на… школьную форму! За последние двенадцать лет я слышал целый хор жалоб на то, что ее заставляют носить. Все, даже отличники, на это жалуются.
Между тем нам, детям, жившим и учившимся в советских школах, даже в голову не приходило, что может быть иначе. Школьную форму должны были носить все – и мальчики, и девочки. Лишь в августе девяносто первого года (я тогда работал вожатым в пионерском лагере «Чайка») детям разрешили не носить пионерские галстуки. Это было немыслимое событие! А буквально через неделю и Советский Союз распался. Стоило только снять красные галстуки…
Когда я в девяносто третьем году поступил работать в школу, никакой школьной формы уже и в помине не было. Немногие из ребят донашивали форменные костюмы, наверное, оставшиеся от старших братьев или сестер. Остальные ходили пестрые и яркие, словно цыганский табор или Запорожская сечь. Не верите? Посмотрите киножурнал «Ералаш», номера, снятые в девяностые годы. Джинсы, кроссовки, лосины, майки, кожаные куртки, заклепки… Признаюсь, мне это даже нравилось. Одежда отражала индивидуальность. Каждого ученика можно было охарактеризовать с первого взгляда. И это было так ново, так демократично! Так не по советски. Потом уже стало понятно, что вся эта вольница, конечно, не была образовательной политикой государства. Вместе с Советским Союзом исчезли легкая промышленность и государственные дотации на товары для детей. Школьную форму просто перестали производить. Вот детям и разрешили одеваться во все, что угодно мятежной детской душе.
До сих пор, когда он встречает меня на улице, вспоминает:
– Дмитрий Юрьевич, помните, как вы меня пересадили на первую парту?
– Помню. А на какой парте ты сидишь в университете?
– Конечно, на первой! Только на первой. Даже не на второй. Никому не уступаю это место. Мне однажды даже деньги за него предлагали. Но я же не болван!
– Рад за тебя, Артур. И как продвигается учеба?
– Я отличник. Хочу получить красный диплом. Нисколько не сомневаюсь: он его получит. Отличником стать никогда не поздно.
Итак, эксперимент полностью подтвердил мои предположения: Отличником можно стать, занимая только первые места в классе.
В начале этой книги я уже говорил, что учеба очень напоминает спортивное состязание по бегу. И опять хочу повториться. Чтобы быть лидером, надо быть лидером во всем. Даже в классной аудитории. Чем ближе к доске и учителю, тем ближе к знаниям, следовательно, и к хорошим оценкам.
Надо быть лидером во всем. Даже в классной аудитории. Чем ближе к доске и учителю, тем ближе к знаниям, следовательно, и к хорошим оценкам.
Учителя об этом знают. Особенно в начальной школе часто этим пользуются: чтобы подтянуть отстающих, сажают их в первые ряды. А самые умные учителя время от времени меняют ребят местами, чтобы никто не засиживался сзади. Есть и коварные учителя, которые, если уж захотят посадить хорошего ученика на тройки, ссылают его на «камчатку». Ее злая сила действует быстро: был хорошист – и нет хорошиста. Отличников, конечно, не отсылают. Ими дорожат. Они ценный материал. Их всегда сажают вперед.
Родители знают о силе «камчатки». Многие мамы мечтают о том, чтобы их дети первоклашки сидели за первой партой, даже просят об этом учителей. К сожалению, в младших классах учеников рассаживают обычно по росту или по зрению. Так что советую их мамам не стесняться и настаивать на том, чтобы ребенка пересадили поближе к доске. Можете соврать, что он плохо видит. Некоторые так делают.
И зачем только в классе есть парты и ряды? Некоторые думают, что без них было бы лучше. Хотя для своего времени это была прогрессивная система.
Изобрел ее великий чешский педагог и просветитель семнадцатого века Ян Амос Коменский. Современная система образования ему очень многим обязана. Он придумал разделять детей одного возраста по классам, стал совместно обучать мальчиков и девочек, ввел специализацию учителей по предметам. Он изобрел уроки и даже перемены! Именно Коменский первым расставил парты в три ряда и друг за другом. В сравнении со средневековыми церковными школами, где царили зубрежка и телесные наказания и где дети сидели где попало, это был величайший прогресс. Сейчас, конечно, появились лучшие схемы.
Я, во всяком случае, стараюсь регулярно менять схему класса и заставляю своих учеников переставлять парты. Иногда мы составляем парты в пять квадратов и садимся за них группами. Иногда сооружаем один большой круглый стол, как у рыцарей короля Артура. Иногда парты выстраиваются в большую букву «П», напоминающую свадебный стол. В общем, придумываем. Главное тут другое. Знаете, какие недоуменные лица бывают у тех, кто привык спать или развлекаться за задними партами! Их привычный ученический быт разрушен, и это так необычно! Не за кого спрятаться от учителя, товарищи и однокашники видят, чем ты занимаешься. Волей неволей приходится втягиваться в работу.
Жаль, что нельзя пока совсем разрушить «камчатку». Но можно отстающих чаще вытаскивать на передние парты. И в голове у них что то, да останется.
А для отличников мы можем сформулировать третье правило.
Хочешь быть отличником, хорошо учиться и получать высокие результаты? Всегда садись вперед, не дальше третьего ряда. А лучше всего выбирай первый ряд.
И злое волшебство тут же потеряло свою силу. Рабочее настроение вернулось как по мановению руки. Мы с Володей прослушали весь курс с большим вниманием, ни разу не отвлеклись, постоянно и активно участвовали в диалогах с преподавателями, блестяще сдали все зачеты и экзамены. Знаниями, полученными на этих десятидневных майских курсах, я пользуюсь до сих пор. А на следующий педсовет я пришел раньше остальных. Сидел на первой парте и не отвлекался. И все тоже прошло более чем успешно.
Невозможно хорошо учиться, сидя на «камчатке». Эту зону аудитории не зря так прозвали! Знания туда просто не доходят. Не долетают. Вот какая страшная действительность! Отличником можно стать, занимая только первые места в классе.
После этих двух случаев я задумался. Я стал вспоминать весь свой богатый опыт школьной жизни. А случалось ли когда нибудь, чтобы отличник сидел за задней партой? И я не смог вспомнить ни одного случая. Подумайте только! Двадцать пять лет в школе, пять лет в университете – и ни одного отличника за задней партой. Даже за предпоследней. Даже за предпредпоследней! Вот тогда то я и понял, что невозможно хорошо учиться, сидя на «камчатке». Знания туда просто не доходят. Не долетают. Вот какая страшная действительность!
Но одного предположения мне было мало, и я решился на очень опасный и рискованный эксперимент. Попросил безукоризненного отличника Васю А. из десятого математического класса пересесть на месяц на заднюю парту. Когда он, удивившись, спросил меня, зачем это нужно, я честно все ему рассказал о своем предположении и о желании поставить научный опыт. Вася А. наверняка в будущем станет ученым, потому что он сразу же согласился участвовать в необычном педагогическом эксперименте. Ему пришлось поменяться местами с Артуром А., очень слабым учеником. Тот был крайне удивлен, но, будучи мальчиком добрым и податливым, согласился.
Так Вася А. оказался на «камчатке». Я стал внимательно наблюдать за ним. Это был отличник восьмилетней выдержки, победитель олимпиад и всероссийских конкурсов. Сломать его было нелегко. И все же, заметил я, через две недели он стал слегка рассеянным и излишне разговорчивым на моих уроках. Я намеренно не делал ему замечаний и не вызывал его к доске. Затем неожиданно вызвал. Василий ответил на порядок хуже, нежели прежде. И письменную работу он тоже написал на четверку.
Мое предположение подтверждалось. Коварный эффект «камчатки» начал действовать. С каждым днем отличник получал все меньше знаний. Еще немного – и «камчатка» вычеркнула бы его из золотого списка отличников. Но он сам подошел ко мне:
– Больше не могу, Дмитрий Юрьевич, – признался он, – еще немного – и я покачусь вниз. Вы были абсолютно правы. За задней партой просто невозможно хорошо учиться. Колдовство какое то! Разрешите прервать эксперимент?
Я уже и сам переживал за Васю и велел ему срочно возвращаться на свое место.
Но тут неожиданно возникла другая проблема. Артур А. за три недели сидения на первой парте стал учиться лучше. И это заметили все учителя, кроме меня: я так внимательно наблюдал за Василием, что про Артура как то не подумал. Даже не обратил внимания, что он за это время дважды вполне прилично ответил устно, а письменную контрольную работу написал на пять с минусом, чего с ним никогда не бывало. Итак, я получил еще одно подтверждение своей теории.
Узнав, что его возвращают на заднюю парту, теперь уже и Артур взмолился:
– Дмитрий Юрьевич, я не хочу назад! Мне нравится сидеть за первой партой. Здесь интереснее! Меня родители стали хвалить.
Что было делать? Не переставлять же парты… К счастью, соседка Васи по первой парте Яна М. (разумеется, круглая отличница) выиграла всероссийский конкурс и отправилась на целый год на учебу в США. Ее место на первой парте занял Артур А. И что бы вы думали? Безнадежный троечник, к полному удивлению учителей и родителей, окончил одиннадцатый класс без единой тройки! На Едином государственном экзамене по математике он набрал восемьдесят четыре балла и успешно поступил в вуз.
На лекции в университете усталый профессор протирает пенсне:
– Тише, господа студенты! Если бы первые ряды шумели хотя бы вполовину того, как шумят средние, задние могли бы спать спокойно.
Анекдот
Лет десять назад я сделал ошеломившее меня открытие.
Это произошло на очередном педсовете. Все передние места заняли женщины, средние тоже, немногочисленным мужчинам пришлось довольствоваться местами сзади. Не помню, какие вопросы стояли на повестке дня. Да я вообще ничего не помню, что там было на этом педсовете! Помню, что мы с учителем географии обсуждали футбольный матч, который прошел накануне, затем просмотрели статью в газете, рассказали друг другу парочку свежих анекдотов, пообщались с теми, кто сидел перед нами, потом он занялся исследованием своего бумажника, а я, немного поскучав, стал рисовать в блокноте учеников в виде чертиков.
Нам обоим было не до того, что творилось на педсовете. И не только нам, но и всем двенадцати учителям, которые сидели на задних и предпоследних партах. Директор то и дело делал нам замечания и призывал не отвлекаться.
Но мы отвлекались.
– И вам не стыдно? – возмутился директор, добрейшей души человек. – Ведь вы за это же ругаете своих учеников!
Мы вздыхали, соглашались, на какое то время затихали, но через несколько минут снова начинали отвлекаться, и в аудитории становилось шумно.
Буквально через день меня отправили на курсы учителей права. Но в телефонограмме было указано ошибочное время, и я прибыл с небольшим опозданием. Все передние и даже средние места были уже заняты, и мне пришлось снова сесть за заднюю парту. А за ней уже сидел мой однокурсник по историческому факультету Володя, также работавший учителем. Мы не виделись целых полгода, с тех пор, как зимой вместе заседали в жюри на городской олимпиаде по праву, и, естественно, очень друг другу обрадовались. У нас столько было всего, чтобы рассказать друг другу!
Очень скоро нам тоже стали делать замечания. А курсы были очень интересные и содержательные. Материал, который давали приехавшие из Москвы юристы, был очень ценен и полезен. Неудивительно, что своей болтовней мы вызвали справедливое возмущение коллег.
– Что то тут не так, – заметил я на перемене.
– Да, – согласился Володя. – Что то настроение не то. Не рабочее какое то! Может, погода виновата? Слишком теплая и солнечная.
Курсы проходили в середине мая, за окном действительно было тепло и солнечно. Но я не согласился:
– Погода тут ни при чем. Это все задняя парта виновата! Здесь какая то магия. Ты не обращал внимания, что все отстающие сидят именно на задних партах?
Володя согласился со мной. Мы задумались. Что же делать? Попытались было поменяться местами с другими учителями, но никто из них не согласился отправиться на «камчатку». Тогда мы решились на отчаянный шаг: взяли и перенесли на руках свою заднюю парту вперед, поставив ее прямо перед носом у лектора, впритык к кафедре.
Сколько оценок я выставил за полтора десятка лет работы? Тысячи!
И все эти годы я наблюдаю одну и ту же закономерность. Отличники получают свои пятерки, как правило, еще в первой половине четверти или полугодия. Им не терпится показать себя и свои знания.
Как это обычно происходит?
Учитель, когда проверяет домашнее задание, всегда задает один и тот же вопрос: «Есть желающие отвечать?» Тот, кто поднимает руку, и выходит к доске. Этим неписаным правилом пользуется каждый отличник. Он выходит к доске в первые дни и недели четверти. И накапливает пятерки. К середине четверти у него уже есть солидный запас оценок и он может больше руку не тянуть, а более тщательно готовиться к контрольным и проверочным работам, к зачетам и экзаменам.
Отличник вызывается отвечать сам и старается заработать свои пятерки в первые же дни и недели четверти. К середине четверти у него уже есть солидный запас оценок, и ему почти гарантирована отличная итоговая оценка.
Неотличник поступает в точности наоборот. Он не спешит. Ему кажется, что времени у него предостаточно, что все еще впереди и всегда можно все наверстать. А пока лучше заняться своими приятными делами и развлечениями. Но время проходит неожиданно быстро, а в графе с оценками пусто. Учитель, видя это, обязательно вызывает его к доске. А урок то подготовлен плохо! Потому что вчера был день рождения лучшего друга, мамы, бабушки или тети и было не до домашнего задания, потому что надо было готовить праздничный ужин, а потом все веселились, а затем надо было убирать со стола и мыть посуду. И вот она, тройка в журнале и дневнике. Хорошо если не двойка. И дальше борьба уже идет за четверку, а то и за тройку.
Шансы стать отличником при таком подходе равны нулю.
Все как в спорте. Бегун все свои силы тоже собирает в самом начале дистанции, чтобы вырваться вперед и, когда все соперники останутся позади, спокойно и с достоинством достигнуть финиша. И вот они, пьедестал почета и золотая медаль.
В учебе дистанция, как уже говорилось, марафонская. Но ведь и она делится на этапы, разделяемые каникулами. К примеру, четверть длится два месяца. Значит, в первые три недели, максимум четыре надо накопить пятерки. Чем их больше, тем лучше. Это почти гарантирует итоговую отличную оценку. В общем, там, где ей быть положено. Если речь идет о полугодии, то пятерки надо копить первые два месяца. В оставшиеся месяцы их можно уже получать не спеша и без особого напряжения. Дело будет двигаться само, по инерции. То же самое касается и всего года. В году четыре четверти, первые три должны быть оценены на пять, и тогда не составит большого труда получить в итоге «отлично».
Вот лучшая тактика для отличника. В первый месяц четверти – напряженная работа для того, чтобы получить отличные оценки. Месяц относительного расслабления и отдыха. Отличные оценки в начале каждой четверти со временем складываются в пятерку в школьном аттестате.
В общем, тактика такая. Месяц напрягаешься и получаешь отличные оценки. Месяц расслабляешься и наблюдаешь, как напрягаются остальные, с трудом получая скромные четверки и тройки. И так весь год. А в конце учебного года четыре пятерки за четверти легко складываются в одну большую годовую пятерку. А та с годами превращается в пятерку в школьном аттестате.
Исходя из всего вышеизложенного, мы можем легко сформулировать второе правило отличника.
Чтобы быть отличником, правильно распределяй время. Стартуй в первые дни и недели учебы. Накапливай отличные оценки, чем больше, тем лучше. Плохие оценки исправляй на следующем же занятии. Помни, высокая оценка сегодня – это твоя высокая зарплата завтра.